Мой или Наш?

Оригинал взят у vse_horosho в Мой или Наш?

Ещё одно важное понимание, вынесенное из последнего расстановочного модуля, это то, что к ребенку стоит обращаться «НАШ ребенок (малыш, дочка, сыночек)», а не «МОЙ ребенок».

Дело в том, что ребенку в равной степени важны оба родителя. И вторая формулировка «Мой ребенок» будто запускает негласную борьбу внутри малыша, ставя его перед необходимостью определиться с кем он: с мамой или папой. (Тот самый убийственный вопрос бабушек на улице «Ты кого больше любишь: папу или маму?»). И для ребенка «выбор» одного из родителей равносилен предательству перед другим и лишением себя ровно половины сил. Отрицанию половины себя. Ему важны оба родителя: мама и папа. Потому что они его родили и всегда будут в его сердце оба: мама и папа.

Формулировка же «Наш ребенок» ставит очень важный акцент. Она подразумевает уважение одного родителя к другому и разрешение любить его. По сути – это разрешение быть целостным и одинаково походить как на папу, так и на маму.

И особенно эта формулировка становится нужной, когда родители в ссоре или разводе. «Ты наш ребенок: мамин и папин», говорит кто-то из них ребенку, и тот вздыхает с облегчением, потому что ему не нужно раздирать и ополовинивать себя. Родитель признает в нем его вторую «половину» и ребенок обретает право быть целостным и принадлежать сразу двум родам, которые его и создали и продолжением которых он и является.

О работе с пограничными клиентами

Самая большая трудность для терапевта при работе с пограничным клиентом - это резкие перепады от открытости и доверия к обесцениванию всего хорошего, что было до этого. Терапевту в такой ситуации часто может казаться, что клиент неправильно истолковал его действия или слова (что правда), или что он, терапевт, неидеально себя сформулировал (что, конечно, тоже правда). Но дело не в этом, а в том, что возникшее доверие, открытость, близость и оттого беззащитность настолько его пугают, что он резко бросается в другую полярность. Такому клиенту невдомек, а, точнее, безразлично (в силу его трудности контакта), что возникающая близость и беззащитность взаимны, то есть, что терапевт так же уязвим, как и он сам. Он замечает только собственную уязвимость. И, в силу этого, "мочит" терапевта, что есть силы, отвергая и обесценивая так же, как это делали с ним его родители. С той же силой. Не всякий терапевт способен это вынести. И, поскольку он точно так же ведет себя со всем своим окружением, он одинок - никто не выдерживает таких резких перепадов и бомбометания после достигнутой близости. Это всегда неожиданно и обескураживает полностью. Частая ошибка большинства терапевтов - это пытаться в такой ситуации объяснить клиенту, что его восприятие искажено, а действия чрезмерны. Это вызывает только эскалацию. И так же бессмысленны попытки вернуть усилиями терапевта достигнутую близость. Лучшее, что можно сделать - это отойти на дистанцию, безопасную для него и себя, сохраняя связь.

(с) Нина Рубштейн