![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aime_85Спасибо за перевод Александр Потокин и группам https://vk.com/stradasaddles и https://vk.com/anatomy_horse!
Глава 5- Поиски путей.
- Вот ведь ерунда! - бубнил я себе под нос. - Что, вообще, происходит?
Шла уже сорок пятая минута, как я взгромоздился верхом и что-то у меня не клеилось. Я был на молодой кобыле Лейси. Мы неспешно работали в бочке, когда мне пришла в голову мысль попробовать на ней осаживание. Я попросил ее остановиться с шага, что она с готовностью исполнила. Я натянул повод. Ясно же, что для осаживания надо натянуть повод. Вначале я потянул, как мне представлялось, легонько. Но она не осадила. Я усилил давление. Ответа не последовало.
Несколько минут я понемногу усиливал давление и в конце концов уже даже откинулся назад, для увеличения рычага. По моим прикидкам, там должно было получаться не менее тридцати килограмм силы на трензеле -- почти весь мой тогдашний вес. Кобыла, получается, давила мне на руки с той же самой силой.
Это продолжалось еще некоторое время, потом у меня начали болеть руки да и вообще, мне это надоело. Пришлось бросить эту затею. Я намотал повод на рожок своего ковбойского седла и посмотрел на руки, которые порядком болели от поводьев. Я потер руки, думая: "Вот ведь, кобылья дочь. Рот у тебя просто каменный."
-- Как дела? -- внезапно услышал я голос Старика из-за спины.
Застигнутый врасплох, я перестал тереть руки, взял повод и повернул кобылу в его направлении.
-- Нормально, -- пробубнил я. -- Все хорошо.
-- Как тебе кобыла?
-- Неплохо, -- сказал я, выдавив из себя улыбку и погладив кобылу по шее.
-- Я видел, -- кивнул он. -- Так над чем вы работали?
-- Работали?.. -- Я поймал себя на том, что непроизвольно тер свои руки, пытаясь погасить чувство жжения в ладонях. -- Ну мы тут... Я думал попробовать...
-- Заставить ее постоять на месте?..
-- Что?
-- Постоять, -- сказал он, ставя ногу на нижнюю планку ограды. -- Я заметил, что вы стояли на одном месте довольно долго. Ты работал над тем, чтобы заставить ее стоять на месте?
-- Ну... Да... Вроде того...
Старик задумался и слегка кивнул. Он плавно потер подбородок рукой и облокотился обоими локтями на верхнюю перекладину ограды бочки.
-- Думаю, она поняла. -- сказал он, немного кивнув.
-- А, что?
-- Кобыла. -- Он равнодушно показал на лошадь. -- Думаю, она стоит на месте очень неплохо.
-- А, да. -- Согласился я со знанием дела. -- Делает успехи.
-- Тогда стоит поработать над чем-нибудь еще. А то кажется, что она только и делает, что стоит на одном месте.
-- Ага. -- Согласился я. -- Пожалуй, можно поработать над переходами.
-- Думаю, можно. -- Он снова дотронулся рукой до подбородка. -- Но было бы лучше, если бы ты поучил ее осаживанию.
-- Осаживанию?
-- Ну, да. Стоит, пожалуй, позаботиться о том, чтобы она умела выполнять осаживание перед работой над переходами.
-- Ну, не знаю... -- меня просто передернуло от такой идеи. -- Не уверен, что она сложена для осаживания.
-- Да? -- Тень улыбки скользнула по его обветренному лицу. -- Но попробовать все же стоит, как думаешь? Не узнаешь, пока не попробуешь.
-- Ну... Я уже, вроде как, пробовал... Но не похоже, чтобы это ей сильно нравилось...
-- Понятно. -- он снова кивнул. -- Но давай еще разок попытаемся. Ты как?
-- Можно. -- Небольшие нотки сарказма попали в эту фразу. -- Но я все же не думаю, что ей понравится.
Я последний раз потер руки, подобрал повод и начал понемногу усиливать давление на трензель. Я подержал повод натянутым еще несколько секунд, пока мои намятые руки не начали снова болеть. Я убрал давление и посмотрел на Старика.
-- Видите, -- сказал я, -- ей это не особенно нравится.
Старик немного кивнул и пошел ко входу в бочку, что находился на другой ее стороне. Он открыл ворота, прошел через них и плавно их за собой закрыл. Подойдя к нам, он первым делом потрепал Лейси по шее, затем попросил, не мог бы я еще раз попробовать. Я согласился, попытавшись, тем не менее, показать своим видом, что считаю затею безнадежной.
Я снова подобрал повод и натянул его. И снова Лейси навалилась мне на руки и вытянула шею.
-- Хорошо. -- Сказал Старик. -- Похоже, я знаю, в чем проблема.
Ну вот. Наконец то он заметил то, что я пытаюсь до него донести. Кляча не хочет осаживать. Самое время это понять. Честно говоря, я был немного удивлен. Обычно на то, чтобы разобраться что к чему у него столько времени не уходило.
-- Не возражаешь, если я попробую? -- спросил он.
-- Нет, -- сказал я в легком изумлении. -- Совершенно не возражаю.
С этими словами я начал было слезать с лошади, но Старик сказал мне оставаться верхом. Он мягко взял в руки повод стоящей рядом с ним лошади. Мне свои руки девать было некуда и я положил их на бедра. Он начал мягко убирать провисание повода, но затем немного подотпустил. Подождав пару секунд он снова принялся убирать провисание повода. И снова за этим последовала внезапная остановка натягивания и отдавание повода. Он проделал это еще три раза, а на четвертый я почувствовал, как Лейси перенесла вес на задние ноги. Старик еще раз повторил свои действия с прикладыванием и устранением давления и Лейси мягко подобрала нос и практически незаметно сдвинулась назад. Один шаг, другой, а затем и третий -- все спокойно и легко.
Старик расслабил руки и Лейси прекратила осаживать. Он опустил поводья и слегка похлопал кобылу по шее. Следующий раз он взял повод только через несколько минут. Когда он снова приложил легкое давление, кобыла поколебалась несколько секунд, ровно столько, чтобы я начал верить, что прошлый раз это была просто случайность, и начала осаживать. На этот раз она шагала немного быстрее но даже мягче, чем в прошлый.
Когда она прошла метра три, Старик снова оставил поводья и погладил Лейси.
-- Я думаю, что она не так уже и против осаживаний, -- сказал он. -- Поработай еще немного над этим с ней. Просто не пытайся так сильно тянуть и запомни, что она осаживает не от трензеля. Трензель только для того, чтобы ты мог чувствовать ее рот. -- Сказал и вышел за ограду, оставив меня в недоумении по поводу того, что только что произошло.
Пока я наблюдал за тем, как он скрывается за конюшней, в моих ушах звенели его слова. Что значит, что я "осаживает не от трензеля"? Ерунда какая-то. Конечно же, она осаживает от трензеля. Для этого он и нужен во рту. Или нет?
Мы прошагали еще несколько кругов, но я так и не попросил осаживания. Слова Старика привели меня в замешательство и я никак не мог понять, что именно они значили. То, что он сказал меня практически парализовало и уж точно удерживало меня от того, чтобы еще раз попробовать.
Позже, когда я уже отвел Лейси на пастбище на остаток дня, я вернулся в конюшню и начал прибивать новые доски в деннике, примыкавшем к амуничнику. Вот уже несколько дней я занимался тем, что менял подгнившие доски и сегодня намеревался завершить это, если мне не найдется более срочного дела.
Думаю, мне оставалось забить еще самое большее три гвоздя, когда в проходе показался Старик. Он несколько секунд простоял на одном месте, как будто бы наблюдал за моей работой, а затем достал из кармана пачку сигарет. Я успел забить два гвоздя, когда я начал понимать, что вряд ли он стоит, чтобы насладиться моим плотницким мастерством. Я ощутил кожей, что он пришел для того, чтобы у меня была возможность задать мучавший меня вопрос про неиспользование трензеля для осаживания Лейси.
-- Ну как? -- спросил он, и зажег сигарету.
-- Да нормально всё, -- сказал я, забивая последний гвоздь.
Я посмотрел на него, повернувшись, чтобы положить гвозди и молоток, после чего взял доску и приладил ее на место. Она замечательно встала, но тут я понял, что мои гвозди с молотком лежат от меня в добрых трех метрах. Надо было положить доску и дойти за инструментом. Других вариантов не было.
Я не хотел выглядеть в глазах старика, как идиот, который забыл взять инструмент, и сделал вид, что просто примерял доску. Я приложил ее и начал смотреть, как она подходит. Прошло значительное время, пока я решил, что можно делать вид, что я удовлетворен, как доска (которая была специально отрезана для этого места) подходит к дыре. Так что я вытащил доску из ее места и положил на пол. Затем я взял горсть гвоздей и молоток с видом, будто изначально планировал так поступить. Я зажал несколько гвоздей между губами, как поступают _настоящие_ плотники и запихнул молоток за пояс. После этого я спокойно приложил доску на ее место и начал прибивать ее к стене.
Старик при этом не сдвинулся с места. Он просто стоял, как будто наблюдать, как я прибиваю доску было самым важным делом на сегодняшний день. Прибивание доски не заняло много времени, но по окончании стало очевидно, что Старик никуда не уйдет, пока я не сформулирую вопрос, которого он ожидал.
-- Лейси сегодня была хороша, -- между прочим упомянул я, разглядывая результат своего труда.
-- Похоже что у нее хорошо получается. -- добавил он, выпустив клуб дыма. -- Как она осаживала после моего ухода?
-- Ну... Вообще-то... Нам не подвернулось удобного случая попробовать.
-- Вот как?
-- Да, -- сказал я с оттенком смущения в голосе. -- Похоже я совсем не понял, что Вы имели в виду, когда сказал, что я не должен использовать трензель.
Я поднял глаза на старика. На его лице играла легкая улыбка. Он затянулся табачным дымом, слегка кивнул и показал мне пойти за ним в амуничник.
Я положил молоток на груду досок и последовал за ним через дверь только для того, чтобы увидеть, как он рассматривает висящие уздечки. Он протянул руку и взял одну старую кожаную уздечку с обычным трензелем. Кожаный повод был немного путаный. Он крепился к кольцам трензеля потайными винтами. Он немного покопался, пока расправил поводья, затем передал мне уздечку с трензелем, в то время как повод оставил у себя в руках.
-- Возьми трензель в руку, -- сказал он. Дым от сигареты при этом пузырями вырывался из его рта, заставляя его немного скосить глаза, -- а узду надень на руку.
Я положил уздечку на выпрямленную правую руку так, что налобный ремень оказался над локтем, а трензель зажал в кулаке.
-- Хорошо. Закрой глаза и скажи мне, когда почувствуешь, как я тяну за повод.
Я закрыл глаза и стал ждать. Через несколько секунд я ощутил движение трензеля, не ничего не сказал, потому что это было не то, что называется словом "тянул".
-- Ничего не чувствуешь? -- спросил он.
-- Нет.. То есть, да. Ну, вроде.
-- Определись.
-- Да. Думаю, да. Я что-то почувствовал.
-- Ладно, хорошо. -- Я почувствовал, что трензель вернулся в расслабленное положение. -- Теперь, когда почувствуешь что-нибудь на трензеле, сделай шаг в сторону давления. Понял?
Я кивнул и начал ждать того, что он потянет. Я ощутил легчайшее движение. Я едва его почувствовал, но точно знал, что оно там есть. Как только я его почувствовал (конечно, я хотел быть хорошим учеником), я шагнул вперед, по направлению к давлению.
-- Очень хорошо. -- даже с закрытыми глазами я слышал улыбку в голосе Старика. -- Давай еще разок.
Я снова расслабился и приготовился ожидать движение трензеля. В этот раз давления было еще меньше, но, желая показаться хорошим учеником, я двинулся в сторону давления в момент, как только его почувствовал.
-- Замечательно, -- снова похвалил он. -- А теперь скажи мне вот что. -- Я открыл глаза и посмотрел на него. -- Я тянул тебя за трензель?
-- Тянул? -- Я был немного озадачен. -- Нет, не тянул.
-- Ты ощущал, что тебе приходится сдаться давлению?
-- Нет.
-- Тебе было легко сделать то, что я тебя просил?
-- Да, сэр. -- я почувствовал озарение -- Мне было действительно легко.
-- Ну... -- сказал он, снимая оголовье с моей руки и аккуратно вешая его на место -- Мне тоже было легко.
С этим и словами он сделал последнюю затяжку и покрутил сигарету между пальцев так, что огонек остался без табака и затух. Остаток табака отправились на землю вместе с остатками бумаги, которыми он был обернут. Старик втоптал своим сапогом это все в землю и вышел в дверь.
Глава 5- Поиски путей.
- Вот ведь ерунда! - бубнил я себе под нос. - Что, вообще, происходит?
Шла уже сорок пятая минута, как я взгромоздился верхом и что-то у меня не клеилось. Я был на молодой кобыле Лейси. Мы неспешно работали в бочке, когда мне пришла в голову мысль попробовать на ней осаживание. Я попросил ее остановиться с шага, что она с готовностью исполнила. Я натянул повод. Ясно же, что для осаживания надо натянуть повод. Вначале я потянул, как мне представлялось, легонько. Но она не осадила. Я усилил давление. Ответа не последовало.
Несколько минут я понемногу усиливал давление и в конце концов уже даже откинулся назад, для увеличения рычага. По моим прикидкам, там должно было получаться не менее тридцати килограмм силы на трензеле -- почти весь мой тогдашний вес. Кобыла, получается, давила мне на руки с той же самой силой.
Это продолжалось еще некоторое время, потом у меня начали болеть руки да и вообще, мне это надоело. Пришлось бросить эту затею. Я намотал повод на рожок своего ковбойского седла и посмотрел на руки, которые порядком болели от поводьев. Я потер руки, думая: "Вот ведь, кобылья дочь. Рот у тебя просто каменный."
-- Как дела? -- внезапно услышал я голос Старика из-за спины.
Застигнутый врасплох, я перестал тереть руки, взял повод и повернул кобылу в его направлении.
-- Нормально, -- пробубнил я. -- Все хорошо.
-- Как тебе кобыла?
-- Неплохо, -- сказал я, выдавив из себя улыбку и погладив кобылу по шее.
-- Я видел, -- кивнул он. -- Так над чем вы работали?
-- Работали?.. -- Я поймал себя на том, что непроизвольно тер свои руки, пытаясь погасить чувство жжения в ладонях. -- Ну мы тут... Я думал попробовать...
-- Заставить ее постоять на месте?..
-- Что?
-- Постоять, -- сказал он, ставя ногу на нижнюю планку ограды. -- Я заметил, что вы стояли на одном месте довольно долго. Ты работал над тем, чтобы заставить ее стоять на месте?
-- Ну... Да... Вроде того...
Старик задумался и слегка кивнул. Он плавно потер подбородок рукой и облокотился обоими локтями на верхнюю перекладину ограды бочки.
-- Думаю, она поняла. -- сказал он, немного кивнув.
-- А, что?
-- Кобыла. -- Он равнодушно показал на лошадь. -- Думаю, она стоит на месте очень неплохо.
-- А, да. -- Согласился я со знанием дела. -- Делает успехи.
-- Тогда стоит поработать над чем-нибудь еще. А то кажется, что она только и делает, что стоит на одном месте.
-- Ага. -- Согласился я. -- Пожалуй, можно поработать над переходами.
-- Думаю, можно. -- Он снова дотронулся рукой до подбородка. -- Но было бы лучше, если бы ты поучил ее осаживанию.
-- Осаживанию?
-- Ну, да. Стоит, пожалуй, позаботиться о том, чтобы она умела выполнять осаживание перед работой над переходами.
-- Ну, не знаю... -- меня просто передернуло от такой идеи. -- Не уверен, что она сложена для осаживания.
-- Да? -- Тень улыбки скользнула по его обветренному лицу. -- Но попробовать все же стоит, как думаешь? Не узнаешь, пока не попробуешь.
-- Ну... Я уже, вроде как, пробовал... Но не похоже, чтобы это ей сильно нравилось...
-- Понятно. -- он снова кивнул. -- Но давай еще разок попытаемся. Ты как?
-- Можно. -- Небольшие нотки сарказма попали в эту фразу. -- Но я все же не думаю, что ей понравится.
Я последний раз потер руки, подобрал повод и начал понемногу усиливать давление на трензель. Я подержал повод натянутым еще несколько секунд, пока мои намятые руки не начали снова болеть. Я убрал давление и посмотрел на Старика.
-- Видите, -- сказал я, -- ей это не особенно нравится.
Старик немного кивнул и пошел ко входу в бочку, что находился на другой ее стороне. Он открыл ворота, прошел через них и плавно их за собой закрыл. Подойдя к нам, он первым делом потрепал Лейси по шее, затем попросил, не мог бы я еще раз попробовать. Я согласился, попытавшись, тем не менее, показать своим видом, что считаю затею безнадежной.
Я снова подобрал повод и натянул его. И снова Лейси навалилась мне на руки и вытянула шею.
-- Хорошо. -- Сказал Старик. -- Похоже, я знаю, в чем проблема.
Ну вот. Наконец то он заметил то, что я пытаюсь до него донести. Кляча не хочет осаживать. Самое время это понять. Честно говоря, я был немного удивлен. Обычно на то, чтобы разобраться что к чему у него столько времени не уходило.
-- Не возражаешь, если я попробую? -- спросил он.
-- Нет, -- сказал я в легком изумлении. -- Совершенно не возражаю.
С этими словами я начал было слезать с лошади, но Старик сказал мне оставаться верхом. Он мягко взял в руки повод стоящей рядом с ним лошади. Мне свои руки девать было некуда и я положил их на бедра. Он начал мягко убирать провисание повода, но затем немного подотпустил. Подождав пару секунд он снова принялся убирать провисание повода. И снова за этим последовала внезапная остановка натягивания и отдавание повода. Он проделал это еще три раза, а на четвертый я почувствовал, как Лейси перенесла вес на задние ноги. Старик еще раз повторил свои действия с прикладыванием и устранением давления и Лейси мягко подобрала нос и практически незаметно сдвинулась назад. Один шаг, другой, а затем и третий -- все спокойно и легко.
Старик расслабил руки и Лейси прекратила осаживать. Он опустил поводья и слегка похлопал кобылу по шее. Следующий раз он взял повод только через несколько минут. Когда он снова приложил легкое давление, кобыла поколебалась несколько секунд, ровно столько, чтобы я начал верить, что прошлый раз это была просто случайность, и начала осаживать. На этот раз она шагала немного быстрее но даже мягче, чем в прошлый.
Когда она прошла метра три, Старик снова оставил поводья и погладил Лейси.
-- Я думаю, что она не так уже и против осаживаний, -- сказал он. -- Поработай еще немного над этим с ней. Просто не пытайся так сильно тянуть и запомни, что она осаживает не от трензеля. Трензель только для того, чтобы ты мог чувствовать ее рот. -- Сказал и вышел за ограду, оставив меня в недоумении по поводу того, что только что произошло.
Пока я наблюдал за тем, как он скрывается за конюшней, в моих ушах звенели его слова. Что значит, что я "осаживает не от трензеля"? Ерунда какая-то. Конечно же, она осаживает от трензеля. Для этого он и нужен во рту. Или нет?
Мы прошагали еще несколько кругов, но я так и не попросил осаживания. Слова Старика привели меня в замешательство и я никак не мог понять, что именно они значили. То, что он сказал меня практически парализовало и уж точно удерживало меня от того, чтобы еще раз попробовать.
Позже, когда я уже отвел Лейси на пастбище на остаток дня, я вернулся в конюшню и начал прибивать новые доски в деннике, примыкавшем к амуничнику. Вот уже несколько дней я занимался тем, что менял подгнившие доски и сегодня намеревался завершить это, если мне не найдется более срочного дела.
Думаю, мне оставалось забить еще самое большее три гвоздя, когда в проходе показался Старик. Он несколько секунд простоял на одном месте, как будто бы наблюдал за моей работой, а затем достал из кармана пачку сигарет. Я успел забить два гвоздя, когда я начал понимать, что вряд ли он стоит, чтобы насладиться моим плотницким мастерством. Я ощутил кожей, что он пришел для того, чтобы у меня была возможность задать мучавший меня вопрос про неиспользование трензеля для осаживания Лейси.
-- Ну как? -- спросил он, и зажег сигарету.
-- Да нормально всё, -- сказал я, забивая последний гвоздь.
Я посмотрел на него, повернувшись, чтобы положить гвозди и молоток, после чего взял доску и приладил ее на место. Она замечательно встала, но тут я понял, что мои гвозди с молотком лежат от меня в добрых трех метрах. Надо было положить доску и дойти за инструментом. Других вариантов не было.
Я не хотел выглядеть в глазах старика, как идиот, который забыл взять инструмент, и сделал вид, что просто примерял доску. Я приложил ее и начал смотреть, как она подходит. Прошло значительное время, пока я решил, что можно делать вид, что я удовлетворен, как доска (которая была специально отрезана для этого места) подходит к дыре. Так что я вытащил доску из ее места и положил на пол. Затем я взял горсть гвоздей и молоток с видом, будто изначально планировал так поступить. Я зажал несколько гвоздей между губами, как поступают _настоящие_ плотники и запихнул молоток за пояс. После этого я спокойно приложил доску на ее место и начал прибивать ее к стене.
Старик при этом не сдвинулся с места. Он просто стоял, как будто наблюдать, как я прибиваю доску было самым важным делом на сегодняшний день. Прибивание доски не заняло много времени, но по окончании стало очевидно, что Старик никуда не уйдет, пока я не сформулирую вопрос, которого он ожидал.
-- Лейси сегодня была хороша, -- между прочим упомянул я, разглядывая результат своего труда.
-- Похоже что у нее хорошо получается. -- добавил он, выпустив клуб дыма. -- Как она осаживала после моего ухода?
-- Ну... Вообще-то... Нам не подвернулось удобного случая попробовать.
-- Вот как?
-- Да, -- сказал я с оттенком смущения в голосе. -- Похоже я совсем не понял, что Вы имели в виду, когда сказал, что я не должен использовать трензель.
Я поднял глаза на старика. На его лице играла легкая улыбка. Он затянулся табачным дымом, слегка кивнул и показал мне пойти за ним в амуничник.
Я положил молоток на груду досок и последовал за ним через дверь только для того, чтобы увидеть, как он рассматривает висящие уздечки. Он протянул руку и взял одну старую кожаную уздечку с обычным трензелем. Кожаный повод был немного путаный. Он крепился к кольцам трензеля потайными винтами. Он немного покопался, пока расправил поводья, затем передал мне уздечку с трензелем, в то время как повод оставил у себя в руках.
-- Возьми трензель в руку, -- сказал он. Дым от сигареты при этом пузырями вырывался из его рта, заставляя его немного скосить глаза, -- а узду надень на руку.
Я положил уздечку на выпрямленную правую руку так, что налобный ремень оказался над локтем, а трензель зажал в кулаке.
-- Хорошо. Закрой глаза и скажи мне, когда почувствуешь, как я тяну за повод.
Я закрыл глаза и стал ждать. Через несколько секунд я ощутил движение трензеля, не ничего не сказал, потому что это было не то, что называется словом "тянул".
-- Ничего не чувствуешь? -- спросил он.
-- Нет.. То есть, да. Ну, вроде.
-- Определись.
-- Да. Думаю, да. Я что-то почувствовал.
-- Ладно, хорошо. -- Я почувствовал, что трензель вернулся в расслабленное положение. -- Теперь, когда почувствуешь что-нибудь на трензеле, сделай шаг в сторону давления. Понял?
Я кивнул и начал ждать того, что он потянет. Я ощутил легчайшее движение. Я едва его почувствовал, но точно знал, что оно там есть. Как только я его почувствовал (конечно, я хотел быть хорошим учеником), я шагнул вперед, по направлению к давлению.
-- Очень хорошо. -- даже с закрытыми глазами я слышал улыбку в голосе Старика. -- Давай еще разок.
Я снова расслабился и приготовился ожидать движение трензеля. В этот раз давления было еще меньше, но, желая показаться хорошим учеником, я двинулся в сторону давления в момент, как только его почувствовал.
-- Замечательно, -- снова похвалил он. -- А теперь скажи мне вот что. -- Я открыл глаза и посмотрел на него. -- Я тянул тебя за трензель?
-- Тянул? -- Я был немного озадачен. -- Нет, не тянул.
-- Ты ощущал, что тебе приходится сдаться давлению?
-- Нет.
-- Тебе было легко сделать то, что я тебя просил?
-- Да, сэр. -- я почувствовал озарение -- Мне было действительно легко.
-- Ну... -- сказал он, снимая оголовье с моей руки и аккуратно вешая его на место -- Мне тоже было легко.
С этим и словами он сделал последнюю затяжку и покрутил сигарету между пальцев так, что огонек остался без табака и затух. Остаток табака отправились на землю вместе с остатками бумаги, которыми он был обернут. Старик втоптал своим сапогом это все в землю и вышел в дверь.
