Проблемы у бывшего партнера нарцисса.

эх, знаю, что все уже читали скорее всего. Но не удержусь и утащу к себе. Т.к. не раз такое видела в жизни и хочется эту статеечку оставить себе на память.

Оригинал взят у utoch_ka в Проблемы у бывшего партнера нарцисса.

Originally posted by gutta_honey at Проблемы у бывшего партнера нарцисса.

 Бывает, что  человек вдруг встречает настоящую особу королевской крови. Тут дело совсем не в родстве с коронованными фамилиями Европы, а просто абсолютное и комплиментарное дополнение собственной личности. Тот самый цвет, тот самый размер. И ах, как же так бывает! Это судьба и самое, что ни наесть,  счастие. А следовательно  нельзя его упустить…

 Ну таки я не буду повторяться с описанием  ярких романов, а прямо таки сразу скажу, что я опять про нарциссов.

( Read more... )

Если начальник «слишком статусный»…

Прекрасный пример того, как в переговорах можно недостатки собеседника превратить в его достоинства :)

Оригинал взят у utoch_ka в Если начальник «слишком статусный»…

За советом обратился руководитель службы продаж из регионального офиса. Суть вопроса – невозможность решить вопрос с руководителем службы маркетинга в головном офисе. В разговоре все время звучала обида: он слишком статусный, поэтому к нему не достучишься. Между строк читалось «он плохой».
Начиная посредническую процедуру по конфликтной ситуации мы часто говорим фразу о том, что люди ни хорошие и ни плохие, — они просто разные. Очень часто, психологические интересы другого человека воспринимаются как проблема, а не как возможность. Приходится слышать: он статусный; он авторитарный, он скупой, он упрямый, он никому не верит. Люди обозначают проблему и закрывают тему, в то время как мы, медиаторы, рассматриваем это только как начало пути и возможность.
Если знаете – какую психологическую потребность хочет удовлетворить сотрудник (статус, признание, уважение, безопасность, автономность и т.д.), считайте, что вам повезло. Например, «он статусный» на медиаторском языке может означать, что для него важно, чтобы его воспринимали как начальника, демонстрировали уважение и важность его мнения для решения вопроса. «Скупой» – может означать «экономный», приоритетными для него являются ресурсные интересы; «никому не верит» – любит надежность, а значит, важны прозрачность, определенные гарантии, ответы на вопросы: «Какими будут последствия, если обещанное не будет выполнено?».
Подумайте, что можно безболезненно дать человеку, для того чтобы он удовлетворил свою потребность? Кстати, в нашем примере, все коммуникации со «статусным директором по маркетингу» по инициативе нашего собеседника велись исключительно по электронной почте.
Иногда звучит вопрос: а почему я должен к нему лично идти, а не слать электронное письмо? Да нет, не должен. Просто, нужно помнить, что Вы при этом играете свою игру и вам нужно решить вопрос. Если есть боязнь, что «корона упадет», подумайте, какую свою психологическую потребность Вы удовлетворяете. Попробуйте с этим поиграть. Ответив на психологическую потребность, которую нельзя пощупать, можно получить взамен весьма материальные блага.

Галина Еременко

каково быть ребенком нарциссического родителя.

Господи, я всегда думала что добиться выдающихся результатов можно только если искренне любить то, что ты делаешь. Я ошибалась. Ненависть и страх всё же куда более сильные мотиваторы. Я читаю отрывки из автобиографии Андре Агасси и у меня шерсть дыбом, мне хочется и плакать и рычать одновременно.

Автобиографическая книга Агасси (отрывки)

Перевод Юлии Ниткиной, опубликован в авторском блоге “С миру по Нитке”


The Times опубликовала отрывки из мемуаров Агасси. Поверьте, это совсем не о том, как он употреблял наркотики и соврал об этом. По крайней мере, не только о том. Еще хочу отметить, что литературной обработкой рассказов Андре занимался лауреат Пулитцеровской премии Дж. Р. Морингер.

Я открываю глаза и не понимаю, кто я, где я. В общем-то, в этом нет ничего необычного – в таком состоянии я провел полжизни. И все же, в этот раз все по-другому. Сейчас замешательство более пугающее. Более полное. Я осматриваюсь. Я лежу на полу, рядом с кроватью. Теперь я вспомнил. Ночью я переместился с кровати на пол. Я делаю так почти каждую ночь. Так лучше для спины. Слишком много часов, проведенных на мягком матраце, причиняют мне нестерпимую боль.

Я считаю до трех, а потом начинаю медленный и тяжелый процесс подъема. Со стонами я забираюсь на свою сторону кровати, потом сворачиваюсь в позу эмбриона, а потом переворачиваюсь на живот. Теперь я жду, жду, когда же кровь разбежится по венам. Я сравнительно молод. 36 лет. Но я просыпаюсь, будто бы мне 96. После двух десятков лет спринтов, резких остановок, высоких прыжков и трудных приземлений, у меня такое ощущение, что мое тело не принадлежит мне. Соответственно мое сознание тоже не принадлежит мне.

Быстро прогоняю в мозгу основные факты своей биографии. Меня зовут Андрэ Агасси. Мою жену – Штефания Граф. У нас двое детей – девочка и мальчик, пять лет и три. Мы живем в Лас-Вегасе, но сейчас мы в номере отеля Four Seasons в Нью-Йорке, потому что я играю на US Open-2006. Моем последнем Открытом чемпионате США. Фактически моем последнем турнире в жизни. Теннисом я зарабатываю на жизнь, несмотря на то, что я ненавижу его. Ненавижу с тайной темной страстью. И всегда ненавидел.

( Read more... )

каково быть ребенком нарциссического родителя 2.

А вот, собственно тот отрывок, который я прочитала первым и под впечатлением от которого ходила несколько дней.. Вот так нарциссическая травма и передаётся от родителей к детям.

Оригинал взят у radulova в Андре Агасси. Откровенно.

Незадолго до того как мне исполнилось восемь, отец решил что с меня хватит махания ракеткой в Кембриджском клубе: пора переходить к участию в настоящих турнирах, которые регулярно проходят в Неваде, Аризоне и Калифорнии. Там бы я мог сразиться против настоящих живых мальчишек - своих ровесников. Теперь каждые выходные вся семья забирается в машину, и мы отправляемся либо на север по шоссе 95 в сторону Рино, либо на юг через Хендерсон по плотине Гувера в Феникс через пустыню мимо Скотсдейла или Тусона. Машина, которую ведет отец, - второе самое ненавистное мне место после теннисного корта. Но за меня все решили: я обречен провести детство между этими двумя тюрьмами.

Я выиграл семь своих первых турниров в возрастной группе младше десяти лет. Отец никак не реагировал на это: в его глазах я лишь сделал то, что должен был сделать. По пути обратно, проезжая через плотину, я смотрю на воду, запертую в монолитных стенах. Я вижу надпись на постаменте флагштока: "В честь тех, кого вдохновляла идея превратить заброшенные земли в цветующие сады..." Эта фраза крутится у меня в голове. Заброшенные земли. Есть ли на земле места более заброшенные, чем наш дом посреди пустыни? Я думаю о ярости, распирающей отца, будто река Колорадо, запертая плотиной Гувера. Рано или поздно его прорвет, это лишь вопрос времени. Единственный выход - постараться заблаговрменно вскарабкаться на возвышенность. Для меня единственное спасение - побеждать. Всегда побеждать.

Мы едем в Сан-Диего, на стадион Морли Филд. Я играю с мальчиком по имени Джефф Таранго. Он владеет ракеткой гораздо хуже меня, и все же я проигрываю первый сет - 6-4. Я потрясен. Отец готов убить меня... "Почему ты меня не слушал? Почему ты продолжал укороченные удары?" Но я впервые в жизни не боюсь отца. И пусть он в ярости - я разъярен еще сильнее, чем он. Я зол на Таранго, на Бога, на себя самого... Я должен был не допускать, чтобы игра закончилась вот так. Теперь в моем послужном списке всегда будет поражение. И ничего с этим не поделаешь. Я не в силах продолжить мысль, но она приходит сама: я могу ошибаться. Я несовершенен. Дефективен. Миллион мячей, отбитых в поединке с драконом, - выходит, все они зря?

Я много лет слушал, как отец кричит на меня за промахи. Одно-единственное поражение - и вот уже я сам жестоко казню себя. Я перенял его манеру - его нетерпение, перфекционизм, ярость, и теперь его голос не просто похож на мой: его голос стал моим. Чтобы мучить меня, отец больше не нужен. Я прекрасно справлюсь сам.